14 июля 1789 года пала Бастилия. Повсюду было только и разговоров, что эта тюрьма - наглядное свидетельство «кровавого деспотизма короля». Одному из депутатов Учредительного собрания доктору Гильотену довелось собственными глазами увидеть кучку жалких уголовников, ошарашено таращивших глаза на своих нежданных освободителей. Оказалось, что в Бастилии не было никаких политических заключённых. Но Франция до сих пор отмечает день взятия Бастилии как национальный праздник. Доктор Жозеф Игнас Гильотен тоже вошёл в историю.

Депутат Гильотен нередко жег свечи в своем кабинете до самого рассвета. Он рисовал какие-то бесконечные чертежи. Наедине с собой доктор Гильотен горделиво потирал руки: он придумал кое-что действительно из ряда вон выходящее. 

... 10 октября 1789 года члены Учредительного собрания долго не расходились с заседания. Мсье Гильотен внес на обсуждение важнейший закон, касающийся смертной казни во Франции. Основная его мысль заключалась в том, что смертная казнь тоже должна быть демократизирована. Если до сих пор во Франции способ наказания зависел от благородства происхождения - преступников из простонародья обычно вешали, сжигали или четвертовали, и лишь дворян удостаивали чести обезглавливания мечом, - то теперь эту безобразную ситуацию следует в корне изменить. Гильотен заявил:
- Чтобы быть достаточно убедительным сегодня, я провел немало времени в беседах с мсье Шарлем Сансоном... 

При упоминании этого имени в зале наступила тишина. Шарль Анри Сансон был потомственным палачом города Парижа. Семья Сансонов удерживала, так сказать, монополию на это занятие с 1688 по 1847 год. Должность передавалась в семействе Сансонов от отца к сыну, а если рождалась девочка, то палачом становился ее будущий муж. Впрочем, эта работа была весьма высокооплачиваемой и требовала исключительного мастерства, поэтому своему «искусству» палач начинал обучать сына, едва тому исполнялось 14. 

Гильотен, в самом деле, частенько захаживал в дом мсье Сан-сона. Во время разговоров доктор заинтересованно расспрашивал Сансона о трудностях его работы. Так Гильотен узнал о традиционных приемах милосердия людей этой профессии. Когда, например, осужденного возводят на костер, то палач обычно подставляет багор с острым концом для перемешивания соломы, точно напротив сердца жертвы - чтобы смерть настигла его до того, как огонь с мучительным замедленным смаком начнет пожирать его тело. Что же касается колесования, этой невиданной по жестокости пытки, то тут Сансон признался, что палач, всегда имеющий в доме яд в виде крошечных пилюль, как правило, находит возможность незаметно подсунуть его несчастному в перерывах между пытками. 

Вернёмся, однако, в Учредительное Собрание Франции. 

Гильотен сообщил присутствующим, что он разработал чертеж механизма, который позволит мгновенно и безболезненно отделять голову от туловища осужденного. На том историческом заседании постановили рассмотреть, исследовать и уточнить проект «чудодейственного» механизма. 

Весной 1792 года Гильотен в сопровождении двух других депутатов приехал к Людовику в Версаль обсудить готовый проект механизма казни. Несмотря на нависшую над монархией угрозу, король продолжал считать себя главой нации, и его одобрение получить было необходимо. Гильотен заметно волновался. Король же сделал только одно-единственное, но поразившее всех замечание: «К чему полукруглая форма лезвия? - спросил он. - Разве у всех одинаковые шеи?» После чего, присев к столу, собственноручно заменил на чертеже полукруглое лезвие на косое (позднее Гильотен внес поправку: лезвие должно падать на шею осужденного под углом 45 градусов). Как бы то ни было, но изобретение Людовик принял. 

А в апреле все того же 1792-го Гильотен уже суетился на Гревской площади, где устанавливали первое приспособление для обезглавливания. Вокруг собралась огромная толпа зевак.
- Ишь, какая красавица, эта мадам Гильотина! - сострил какой-то нахал. Так в Париже прочно утвердилось слово «гильотина». Общий вес этой машины составлял 579 кг, топор же весил более 39,9 кг. Процесс отсечения головы занимал долю секунды, что являлось предметом особой гордости медиков: они не сомневались, что жертвы не страдают. Однако «потомственный» палач Сансон в частной беседе попытался разуверить доктора Гильотена в его приятном заблуждении, утверждая, что он доподлинно знает, что после отсечения головы жертва в течение нескольких минут все еще продолжает сохранять сознание и эти страшные минуты сопровождаются не поддающейся описанию болью в отсеченной части шеи.
Гильотен смотрел на палача с сожалением и не без ужаса, думая, что, скорее всего, Сансон переживает из-за того, что отныне будет лишен работы, так как приводить в действие механизм Гильотена сможет кто угодно. 

А пока доктор Жозеф Игнас Гильотен в одночасье превратился в модного светского человека и был всюду нарасхват. Изобретенная им машина стала одним из главных действующих лиц в грандиозном драматическом спектакле, происходящем вокруг. В Париже, да и не только, производили брошки и печати для конвертов в виде гильотинок. Столичные кулинары тоже не остались в стороне: маленькую машину искусно выпекали к праздничному столу. 

Впервые доктор Гильотен сообразил, что творится что-то неладное, когда Конвент, заменивший Национальное собрание, с перевесом в один голос вынес смертный приговор как «изменнику революции» ... самому королю, в нарушение своей же действующей Конституции, согласно которой монарх оставался лицом неприкосновенным. Когда Гильотену доставили торжественное приглашение участвовать 21 января 1793 года в спектакле «соития мадам Гильотины с королем Франции», он лишился чувств. 

...Жозеф Игнас Гильотен дожил до 1814. Под конец жизни он обратился к властям Франции с просьбой переменить название страшного приспособления для казни, но его просьба была отклонена. 

«Подарок» доктора Гильотена служил человечеству еще долго. Позднее подсчитали, что во времена Французской революции было гильотинировано более 15 тысяч человек. Последняя же казнь с помощью «мадам Гильотины» состоялась в октябре 1977 года в Марселе: так казнили убийцу Намида Джадуби.